Приветствую вас, главные герои сегодняшнего дня – наши студенты. Я очень рад видеть вас. Пока до полуночи остаётся минут пятнадцать, я хочу обратиться к вам с вступительным к литургии словом.
Вы здесь, потому что ищете что-то важное. А я здесь, для того чтобы попытаться поделиться этим. Я подготовил себе конспект, не потому что я боюсь выступать, а потому что вы для меня очень важная аудитория. Я хочу отдать вам максимум смыслов, а не пустых слов.
Мы собрались здесь в странный, с точки зрения мира, час. Когда город погружён в сон; когда замерли офисы и аудитории, мы бодрствуем. Почему? Потому что ночь – это не только время суток. Это особое пространство, в котором Бог говорит с человеком иначе, чем днём.
У астрономов есть термин «световое загрязнение». Из-за огня больших городов мы не видим девяносто процентов звёзд. Небо кажется пустым... Но оно полно миров – просто их свет забивается электрическим шумом. Так и наша душа... Дневная суета – это световой шум. Чтобы увидеть далёкие горизонты и вечные смыслы, нужно иногда выключать искусственный огонь суеты.
Стоящие здесь студенты-психологи знают, что после двух часов ночи наша префронтальная кора головного мозга - наш цензор и контролёр - попросту устаёт. Благодаря этому человек становится более искренним, эмоционально открытым. Уходит наш напускной цинизм; затихает привычный сарказм, который мы часто используем как щит. Днём ты должен казаться успешным, весёлым, сильным. Но Богу не нужны наши маски. Он ждёт тебя настоящего. Ночь – это время наиболее честной версии тебя. Здесь, стоя внутри души один на один с Богом, тебе не нужно из себя представлять.
Мы готовимся к совершению Божественной литургии. Если отбросить внешнюю обрядовость и сложные термины, то остаётся главный вопрос: что здесь сейчас реально происходит и зачем это тебе? Литургия – это не спектакль и не лекция. Это событие, которое радикально меняет структуру реальности вокруг тебя и в тебе. Что здесь происходит?
Представь, что время – это плотная, как свинцовая завеса, между временем и вечностью; между тобой и Богом; завеса, созданная совокупным человечеством – его грехом и злом, привнесённым в мир. Но в этой неприступной завесе есть проколы, через которые в наш мир вливается вечность. Литургия – это и есть те самые проколы. «Литургия» переводится как «общее дело». Но это не общее дело собравшихся вместе людей. Это общее дело людей и Бога. Вне литургии, вне этого общего дела, всё происходит, как мы привыкли. Вещи – это просто вещи. Хлеб – для того, чтобы есть, а вино – чтобы пить.
Но на литургии происходит нечто иное... Простые вещества – хлеб и вино – становятся местом встречи двух реальностей: нашей земной и реальности Бога. Это не магия, не превращение в научном смысле слова. Это творение, по замыслу Бога, призвано быть проводником Его жизни, Его любви, Его присутствия. В литургии этот изначальный замысел восстанавливается. Через молитву Церкви и действие Божие хлеб и вино становится тем, чем материя должна быть по сокровенному Божественному замыслу – жертвенной Плотью и Кровью Богочеловека Иисуса Христа, отданными для жизни мира. Мы подходим не к символу, а к Божественной реальности. Когда ты причащаешься, Бог становится твоей кровью, твоими клетками, твоими нейронами. Это не символ. Это прямое переливание жизни. Ты получаешь доступ к вечности и к бессмертию – доступ, который не может дать ни одна наука, ни один университет мира. Это обновление твоей внутренней прошивки до версии, которую невозможно сломать никакой жизненной катастрофой.
Что даёт это тебе лично? Вся наша жизнь – это горизонталь: учёба, карьера, быт – бесконечный бег по кругу. Но человек без вертикали – просто высокоразвитое животное. Литургия выстраивает эту самую вертикаль – позвоночник. Она даёт тебе точку опоры вне нашего мира. Когда всё вокруг начинает рушиться (а в жизни это бывает, к сожалению, нередко), ты не упадёшь, потому что у тебя есть связь с Тем, Кто нерушим и вечен. Мир постоянно хочет от тебя чего-то: чтобы ты купил; чтобы проголосовал; чтобы ты соответствовал нормам и правилам. Ты для мира – целевая аудитория, ресурс. Здесь, на литургии, ты для Бога единственный и неповторимый. Здесь ты не потребитель; здесь ты соратник Бога. Литургия даёт тебе иммунитет против манипуляций. Человеком, который на литургии соприкасается с вечностью, невозможно управлять с помощью страха или моды.
Ты пришёл сюда ночью, чтобы взломать привычную систему жизни и выйти на связь с Истиной. Чаша – это и есть та самая связь. Принимая её, ты становишься человеком, в котором начинает жизнь Бог. Это вера христиан; это религиозный опыт бесчисленных сонмов наших святых. Но это и вера гениальных учёных – ваших учителей – таких, как Исаак Ньютон, Блез Паскаль, Майкл Фарадей, Луи Пастер, Макс Планк, известный всем основоположник генетики аббат Мендель и мало кому известный священник и физик Жорж Леметр, автор теории «Большого взрыва». Это и наши великие соотечественники – Михаил Ломоносов, Николай Пирогов, Дмитрий Менделеев, святитель Лука (Войно-Ясенецкий), Игорь Сикорский; наши современники – Наталья Бехтерева, Борис Раушенбах и множество других. Это вера гениальных мыслителей, писателей Пушкина, Достоевского, Гоголя, Чехова, Шекспира, Чарльза Диккенса.
Посмотрите на эти имена. Это люди, которые созидали мир, в котором мы живём – его законы, литературу, медицину, технику. Были ли они слабыми? Нет, они меняли реальность. Были ли они необразованными? Нет, они были самыми выдающимися умами своего времени. Их вера была для них не ограничителем, а двигателем. Когда вы будете писать свои дипломные работы, проводить исследования или создавать проекты, помните: вы входите в цех, где до вас работали они. Для них вера была высшим проявлением разума. Будьте достойны этой интеллектуальной традиции.
Да, были и есть учёные-атеисты - их среди нобелевских лауреатов меньше десяти процентов. Вера и безверие – это свободный выбор каждого. Но, по крайней мере, не позволим никому убедить нас, что интеллект противоречит вере. Величайшие умы человечества доказывают обратное.
Теперь надо просто внимательно быть здесь. Всё самое важное произойдёт в тишине ваших сердец.
