Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Иногда поражаешься, какие ассоциации и глубины рождают слова Священного Писания. Казалось бы, так хорошо известные нам отрывки, притчи Христовы... Сегодняшняя о самарянине – мы понимаем, что она о милосердии; о том, что сам ты в первую очередь должен быть ближним. Но те тяжелейшие вопросы, которые трагически поставлены в этой притче, тоже нельзя обойти.
Два подхода к миру, две философии жизненные... Один – человек, который исполнен самого естественного для себя, не навязанного, не вымученного, а абсолютно сопричастного его душе желания служения. И ещё несколько человек... Юноша, который спрашивает: а кто мой ближний? (Лк.10:29) – вот не готов он, как самарянин, во всяком человеке ближнего увидеть. Ближний должен быть достоин его представления о ближнем. Это некая такая комфортная вера; комфортное (в нашем случае) христианство.
Ближние и те, к кому особое отношение, - это те, кто либо совсем уж родня по крови, либо те, кто не заставляют перенапрягаться, вкладывать слишком много сил. Это продолжается и утверждается сотни лет в поколениях людей. Сейчас даже есть такое заклинание, которое сформировало несколько поколений молодёжи: «Не сто́ит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас». Какие слова! Уверенные, мощные, вдохновляющие и страшные. Никого не напоминает нам требование: «Пусть этот мир прогнётся под меня?» Либо человек выступает с требованиями к миру, либо он преображает этот мир. Третьего не дано. Причём первая фраза этого либерального заклинания хороша... она правильная. Мы не можем с ней не согласиться. «Не сто́ит прогибаться под изменчивый мир...» Мы должны оставаться сами собой. Мы должны укреплять в себе христианство, веру, мужество; не поддаваться веяниям времени. А вот вторая часть совсем тяжёлая: «Пусть он прогнётся под нас...» Пусть будет мир соответствовать тому, как мы хотим его видеть; как мы хотим видеть ближнего; как мы хотим видеть Церковь и Бога.
Знаете, какая сегодня одна из тяжелейших болезней в Церкви? Люди хотят, чтобы Церковь стала для человека приемлемой и комфортной; чтобы не он возрастал в Церковь, а чтобы Церковь становилась такой, какой это удобно. Отсюда и все веяния – порой страшные, порой кровавые – обновленчества. «Пусть Церковь будет такой, какая нам удобна... пусть она будет соответствовать нашим представлениям о Церкви, а не такая, какая она есть». Есть и с другой, консервативной, стороны: «Пусть Церковь будет исповедовать чистый монархизм...» или, как говорят приверженцы старообрядчества, «Пусть Церковь будет такой, как мы её себе представляем...»
«Пусть моя будущая жена будет именно такой, как я хочу её видеть...» И начинаются трагедии. Мы сейчас, готовясь к епархиальному собранию, будем очень много об этом говорить. Рушатся семьи именно потому, что «я не только хочу оставаться самим собой, не прогибаться под изменчивый мир; но я хочу, чтобы те, кто вокруг меня, прогнулись под моё представление о мире». И почти все многочисленные разводы, в том числе в той среде, которая для нас очень важна, из-за этого и происходят.
Вернёмся к нашей притче – она именно об этом. Богатый юноша внутренне требовал, чтобы Господь поощрил его личное мудрование о том, какой должен быть ближний, чтобы он стал ближним этого молодого человека; близким его, чтобы он смог его полюбить. А другие ему не нужны... Иначе он не задавал бы этот вопрос, как не задал этот вопрос в этой притче самарянин.
Священник и левит – та же самая история. Они ждут воздать помощь и любовь тому ближнему, который устраивает их требованиям. От истинного ближнего – от страждущего Христа – они отвращаются и проходят мимо. Этот несчастный не устроил их – об этом много пишут святые отцы, предполагая различные резоны со стороны священника и левита. Для нас и в первую очередь для воспитанников духовной школы очень важно и для себя, и в своём будущем служении различать тех людей и свои губительные помыслы, когда мы начинаем требовать от Церкви, чтобы она прогнулась под нас; стала такой, какой она нас устраивает. Вы слышали, наверное, миллион раз модненькое в Церкви слово «выгорание». Вот с теми людьми произошло ужасающее охлаждение веры именно потому, что они построили свой образ Церкви. А когда видят, что он не соответствует сегодняшнему дню, жизни; не соответствует тому, что они видят или, скорее, чаще представляют, они живут в иллюзиях. Построив иллюзию, они иллюзию и воспринимают от реальной жизни. Их служение заканчивается трагедией.
Перед нами святой человек – самарянин, который не знает даже мысли о том, что кто-то, чтобы стать ближним, должен соответствовать его представлениям. Он знает, что, для того чтобы мир и люди соответствовали высшему призванию, которое исходит от Бога, он должен преображать мир. Ему было всё равно: разбойником был этот несчастный, достойным или недостойным человеком. Он шёл с искренним желанием преображать мир, когда Господь посылал ему навстречу человека, нуждающегося в нём, а значит, Его Самого. Самого Господа посылал!
Есть удивительная фраза святых отцов: «Ты встретил ближнего своего – знай, ты встретил Господа своего». Для человека, стремящегося, как часто говорят, к комфортности; к тому, чтобы разобраться, соответствует тот или иной человек его представлениям о настоящем христианине или нет; достоин ли этот человек быть его ближним или нет, это непостижимый путь простоты, искренности и ведением Самим Богом по жизни.
Именно поэтому Господь даёт нам сегодня пример самарянина – презираемого, почитаемого еретиком, но человека истинного богообщения и понявшего в жизни самое главное: он стал со-трудником Бога по творению и преображению этого мира.
Братья и сёстры! Этот нелёгкий путь предложен нам Господом. Сможем мы его пройти или вслед за большинством священников и левитов, представленных в притче, будем копаться в своих мыслях; разбирать, находить резоны, оправдывать себя и выбирать комфортное для нас христианство? Сможем. Но превратимся в бесплодную смоковницу. Именно поэтому притча о милосердном самарянине так важна.
